Ein Teil von jener Kraft

(Художник — Константин Юон, 1923. Холст, масло. Символическая живопись.)

Оставлю тут, пожалуй, еще одну цитату из «Матери Тьмы» Воннегута, пока не закрыла окно с текстом в браузере. К тому же, этот кусок у меня в прямой ассоциации с разговором, что возник недавно в комментариях. Толковать саму ассоциацию не буду, лишь цитата из той главы в романе, где описывается бомбежка Берлина в последние месяцы Второй Мировой.( Read more... )

(Ньютон Шойфлер (Бразилия), "Вавилонская башня: диалоги с Питером Брейгелем-старшим", 2016. Акварель, чернила, бумага.)

Интересное наблюдение: в толковом словаре английского языка Collins (издание 1992 года, полная версия), содержащем примерно 190,000 пронумерованных определений, нет слов 'racism' и 'islamophobia'. 'Xenophobia' в нем, правда, есть, но такое маленькое, куцее определение, по сравнению с тем, как его трактует хотя бы даже последний выпуск Кембриджского словаря.

Экземпляр «Коллинза» £30 стоил нам с Гейбом в июле 1992-го, можно сказать, состояние. Нынешний «Коллинз», в котором почти 800,000 определений не намного дороже (в сравнении с разницей цен ну хотя бы на общественный транспорт). Денег на метро или на автобус хотя бы от Блумсбери до Килбурна у нас, постсоветских мигрантов (в то время кстати еще не легализованных), уже не хватило, шли пешком — и мимо синагоги в Сент Джонс Вуд, и мимо самой большой в то время, наверное, лондонской мечети.
( Read more... )

(Валерий Архипов (1961 г.р.) Торговка и ее помощница, 1999, акварель)

Цены выросли ужас как. На продукты. Я уж не говорю о бензине, о коммунальных счетах. Цены у нас тут на Западе, видимо, не снизятся после того, как так или иначе закончится этот «конфликт на Ближнем Востоке». Если закончится. И зарплаты, конечно, не вырастут. Что же, будем затягивать пояса, продолжая в «интересные времена» жить (или умирать).
( Read more... )

Слишком. В нашем мире чересчур много горя.


Эта картина — работа Паскаля Мерле, современного французского художника. Родившийся в Анжере в 1968 году, Мерле в настоящее время живет и работает в Левру, Франция.



И боли. И ведь это тот случай, когда количество в качество не переходит. Диалектика наоборот. Я, к примеру, сама, увидав где-нибудь в своей «ленте» пост о том, что кто-то там объявил сбор денег на счет чьей-то вдовы, у которой тяжело болен единственный и уже старенький кот, прямо тут же, от боли и жалости прослезившись, устремляюсь помочь, «чем могу», а когда говорится о большом количестве жертв от ночного обстрела очередного, просто тихо прочту — и всё. Притом кот с вдовой проживают в стране, куда денег в любом случае нынче послать не могу, а количество жертв — ну, понятно где. Жертвы там превратились в статистику. Из количества жертв, из объема той боли, что их непосредственно окружила, и должна б ощущаться ого-го по всему миру аж как — никакого качества не выходит. Мы привыкли к «количествам жертв», эти жертвы не резонируют. А вот кот... ( Read more... )

Всю неделю в ответ на свои вопросы друзьям в Киеве: «Отопление не включили еще? Свет есть? — слышу, — нет, еще не включили. Промерзли стены. Свет опять отключили после ночных обстрелов». И когда дома у нас температура падает ниже 19С между режимными включениями бойлера, бегу к термостату, чтобы перевести на manual, вместо автоматического, согласно таймеру, ощущая стыд и вину: плюс 18.5С холодно ей (мне, то бишь), а там люди при минус пяти в квартирах, при двадцатиградусном морозе на улице. Хоть отказом от внережимного подогрева у себя дома им там помочь никак не могу, но от чувств не могу избавиться. Если б можно отдать часть тепла, свои (пусть совсем не лишние) пару градусов... Свой дополнительный обогреватель... Свое термобелье... В то же время на Инстаграме листаю фотоотчеты членов своей семьи, сбежавших из «холодной» Москвы отдыхать в солнечный Абу-Даби. Точно знаю, что в их новом, с иголочки, доме московском, что работает на «эко-режиме», в январе температура не опускается ниже 24С, но в Абу-Даби +23 в тени, солнце, океан теплый, песок золотистый, отель шикарный, люстры хрустальные с сотнями лампочек по двести сорок вольт, кондиционеры...

А вот знаете, есть такая «шкала Богардуса»,

( Read more... )

 
Гюстав Доре, "Детский крестовый поход 1212 года", 1877. Литография


Вся эта сегодняшняя история захвата наркоторговца педофилом почему-то напомнила мне книжку Воннегута, которую читала лет сорок назад, и давно уже хочу перечитать, вот, может, как раз сейчас за нее и возьмусь. Это самая «антивоенная» из его книг, называется «Бойня Номер Пять, или крестовый поход детей». А вспомнился мне оттуда эпизод, где описывается, как уже почти в самом конце Второй Мировой (но еще до бомбежки Дрездена) один совсем молодой американский солдат беспощадно и зверски избивает другого. Он бьет его не за то, что тот оказался, допустим, предателем, или сделал что-то ужасное, невообразимое, за что убить не жалко и сослуживца, а потому что садист — то ли с врожденными задатками, то ли так оказался воспитан. В своем воображении он рисует «правдивую историю войны», в которой сам выглядит отважным героем, и за свои храбрые подвиги его представляют к высокой награде, а в реале же он просто убивает сослуживца, которого возненавидел за его слабость, за то, что на том даже обмундирования приличного не оказалось. И убил бы, скорее всего, всадив страшный бандитский нож с трехгранным лезвием (такого оружия американским военнослужащим вообще-то не выдавали) в хребет другого солдата, который от слабости, беспомощности и боли издавал страшные звуки, похожие на грудной смех, но эту сцену запечатлели враги. Несколько немецких солдат наблюдают за этим какое-то время и никак не могут понять, почему один американец пытается убить другого на чужой земле почему жертва смеется...

Гейб уехал отдыхать на две недели. В теплые края. А я нет. Работы очень много, хоть неиспользованных отпускных в этом году еще больше, да и вряд ли кто-то на моей работе стал бы сильно возражать, если бы взяла я двухнедельный отпуск, так что это не экскьюз. Если честно, то

( Read more... )

(Не мой, если что.)

А в свой день рождения (который был почти 3 месяца назад) я так расчувствовалась, помню, от некоторых поздравлений, особенно тех, что совсем не ждала, или... как бы это сказать, «ждала вопреки» что ли,  что решила с того самого дня сама всех поздравлять. Реагировать на все напоминания в соцсетях и поздравлять всех. Всех-всех, каждого из близких и очень далеких, родных и друзей, и тех, кто «не друг и не враг, а так» — может, случайно зафрендились как-то и где-то, а после рука зачем-то не поднялась, чтоб отфрендить, но раз уж родился человек на Земле, значит не только ему это было так нужно, в этом есть смысл, да в каждом любом непременно есть что-то такое, отчего в его день рождения ему уделить стоит хотя бы клик на Фейсбуке. Я даже какое-то время потратила, чтобы ввести в свой календарь дни рождения тех, о которых Фейсбук уже не напомнит, но чьи даты моя память хранит еще все таки. Но чьи-то забыла (да простят, может быть, те, кто TWIMC, ну а не простят, так пусть в мой список грехов запишут).

( Read more... )

Так много работаю в последние несколько недель, а на этой неделе — просто жуть. С утра в Гонконге, ближе к вечеру — в Ванкувере. Иногда получается пообедать дома, на собственной кухне. Правда, голова все равно в другом часовом поясе, и мысли заняты отнюдь не едой. Я не слышу, к примеру, какие вопросы в какой-то момент мне Гейб Сидорофф задает, оказавшийся неожиданно рядом. Как именно — а не спрашивайте. В этот четверг я так «залеталась» меж часовых поясов, что с утра аж мне усиленно так казалось, что нынче пятница.

( Read more... )

Я прошу, конечно, прощения, у борцов за политкорректность. Да, некрасиво. И сюжет, и название картины. Но это все-таки восемнадцатый век, называние «неграми» людей черной расы предрассудком каким-нибудь не считалось. Так слово и слово — не хуже других, даже не матерное. Да и вряд ли сам Уильям Блейк рисовал это, чтобы над людьми черной расы поиздеваться. Скорее, наоборот.

Ну а мне-то зачем эта страшная иллюстрация? А затем, 

( Read more... )