ilfasidoroff (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
ilfasidoroff) wrote2026-01-25 08:49 pm
ilfasidoroff) wrote2026-01-25 08:49 pm
Entry tags:
Шкала Богардуса
Всю неделю в ответ на свои вопросы друзьям в Киеве: «Отопление не включили еще? Свет есть? — слышу, — нет, еще не включили. Промерзли стены. Свет опять отключили после ночных обстрелов». И когда дома у нас температура падает ниже 19С между режимными включениями бойлера, бегу к термостату, чтобы перевести на manual, вместо автоматического, согласно таймеру, ощущая стыд и вину: плюс 18.5С холодно ей (мне, то бишь), а там люди при минус пяти в квартирах, при двадцатиградусном морозе на улице. Хоть отказом от внережимного подогрева у себя дома им там помочь никак не могу, но от чувств не могу избавиться. Если б можно отдать часть тепла, свои (пусть совсем не лишние) пару градусов... Свой дополнительный обогреватель... Свое термобелье... В то же время на Инстаграме листаю фотоотчеты членов своей семьи, сбежавших из «холодной» Москвы отдыхать в солнечный Абу-Даби. Точно знаю, что в их новом, с иголочки, доме московском, что работает на «эко-режиме», в январе температура не опускается ниже 24С, но в Абу-Даби +23 в тени, солнце, океан теплый, песок золотистый, отель шикарный, люстры хрустальные с сотнями лампочек по двести сорок вольт, кондиционеры...
А вот знаете, есть такая «шкала Богардуса»,
и согласно ей определяется вроде как степень социальной дистанции. Или близости. То есть, согласно ей, я должна бы, в Инстаграм глядя, радоваться за своих родных, отдыхающих в Абу-Даби намного сильнее, чем печалиться о знакомых (в большей степени, своих виртуальных) в Киеве, у которых сейчас ни тепла, ни света. Только у меня все наоборот: сердце кровью по тем, виртуальным, а на родных в Абу-Даби душит злость несусветная, хоть за что вроде как: не они же ночами бомбят Киев, Харьков, Одессу, не они же войну начинали, может, даже, имея знакомых в Киеве, им бы совестно было не только постить в Инстаграме фотографии и видосики, но, вполне возможно, даже в теплых странах сейчас отдыхать?
А у нас в Англии дождь холодный, затяжной и противный, почти всю неделю. Несмотря на погоду, я в рабочие дни хожу подышать свежим воздухом на полчасика после обеда. В среду, кажется, погода такой была мерзкой, лило с неба, как из ведра, но я радовалась тихонько. Тому, во-первых, что на улице не ношу я теперь очки, а то стекла бы запотевали, как бывало прежде. Во-вторых, что на лице слезы сливаются с каплями дождя. В-третьих, что в такую погоду встречных не попадается, кто и сквозь дождь эти слезы бы смог разглядеть. А меня, как на грех, прорвало, пока под дождем вот что слушала (привожу тут в переводе):
— Дрезден был разрушен в ночь на тринадцатое февраля 1945 года, — начал свой рассказ Билли Пилигрим.
— На следующий день мы вышли из нашего убежища. — Он рассказал Монтане про четырех охранников и как они, обалдевшие, расстроенные, стали похожи на квартет музыкантов. Он рассказал ей о разрушении боен, где были снесены все ограды, сорваны крыши, выбиты окна, он рассказал ей, как везде валялось что-то, похожее на короткие бревна. Это были люди, попавшие в огненный ураган. Такие дела.
Билли рассказал ей, что случилось со зданиями, которые возвышались, словно утесы, вокруг боен. Они рухнули. Все деревянные части сгорели, и камни обрушились, сшиблись и наконец застыли живописной грядой.
— Совсем как на Луне, — сказал Билли Пилигрим.
Охрана велела американцам построиться по четыре, что они и выполнили. Их повели к хлеву для свиней, где они жили. Стены хлева были еще целы, но крышу сорвало, стекла выбило, и ничего, кроме пепла и кусков расплавленного стекла, внутри не осталось. Все поняли, что ни пищи, ни воды там не было и что тем, кто выжил, если они хотят выжить и дальше, надо пробираться через гряду за грядой по лунной поверхности.
Так они и сделали.
Гряды и груды только издали казались ровными. Те, кому пришлось их преодолевать, увидали, что они коварны и колючи. Горячие на ощупь, часто неустойчивые, эти груды стремились рассыпаться и лечь плотнее и ниже, стоило только тронуть какой-нибудь опорный камень. Экспедиция пробиралась по лунной поверхности молча. О чем тут было говорить? Ясно было только одно: предполагалось, что все население города, без всякого исключения, должно быть уничтожено, и каждый, кто осмелился остаться в живых, портил дело. Людям оставаться на Луне не полагалось.
И американские истребители вынырнули из дыма посмотреть — не движется ли что-нибудь внизу. Они увидали Билли и его спутников. Самолет полил их из пулемета, но пули пролетели мимо. Тут самолеты увидели, что по берегу реки тоже движутся какие-то люди. Они и их полили из пулеметов. В некоторых они попали. Такие дела.
Все это было задумано, чтобы скорее кончилась война.
Как ни странно, рассказ Билли кончался тем, что он оказался на дальней окраине города, не тронутой взрывами и пожарами. К ночи американцы со своей охраной подошли к постоялому двору, открытому для приема посетителей. Горели свечи. Внизу топились три печки. Там, в ожидании гостей, стояли пустые столы и стулья, а наверху были уже аккуратно постланы постели.
Хозяин постоялого двора был слепой, жена у него была зрячая, она стряпала, а две молоденькие дочки подавали на стол и убирали комнаты. Все семейство знало, что Дрезден уничтожен. Зрячие видели своими глазами, как город горел и горел, и понимали, что они очутились на краю пустыни. И все же они ждали, ждали, не придет ли кто к ним.
Но особого притока беженцев из Дрездена не было. Тикали часы, трещал огонь в печах, капали воском прозрачные свечи. И вдруг раздался стук, и вошли четыре охранника и сто американских военнопленных.
Хозяин спросил охрану, не из города ли они пришли.
— Да.
— А еще кто-нибудь придет?
И охранники сказали, что на нелегкой дороге, по которой они пришли, им не встретилась ни одна живая душа.
Слепой хозяин сказал, что американцы могут расположиться на ночь у него в сарае, накормил их супом, напоил эрзац-кофеем и даже выдал понемножку пива. Потом он подошел к сараю, послушал, как американцы, шурша соломой, укладываются спать.
— Доброй ночи, американцы! — сказал он по-немецки. — Спите спокойно.
(Курт Воннегут, «Бойня номер пять, или крестовый поход детей», перевод Риты Райт-Ковалевой.)
Герберт Смагон, "Бомбардировка Дрездена"
Есть такое понятие — «коллективная ответственность». И гражданам страны-агрессора придется отвечать рано или поздно, как в феврале 1945-го пришлось отвечать жителям Дрездена. За свое действие или бездействие. За «социальную дистанцию» по «шкале Богардуса» или, наоборот, за близость с теми, кого считают то «братьями», то «такими же, как мы». Чем хуже сейчас их «братьям» (или, наоборот, не-братьям), чем страшнее мучения по вине России, тем страшнее будут проявления этой самой «коллективной ответственности». Потому что иначе и быть не может. Потому что так уж устроен мир.
Я боюсь за своих родных. Потому что когда-то им придется ответить за мучения физические тех людей, средь которых у них нет знакомых. И когда им, ни в чем напрямую вроде как не виноватым, таки придет жестокий ответ, они не поймут: за что.
А вот знаете, есть такая «шкала Богардуса»,
и согласно ей определяется вроде как степень социальной дистанции. Или близости. То есть, согласно ей, я должна бы, в Инстаграм глядя, радоваться за своих родных, отдыхающих в Абу-Даби намного сильнее, чем печалиться о знакомых (в большей степени, своих виртуальных) в Киеве, у которых сейчас ни тепла, ни света. Только у меня все наоборот: сердце кровью по тем, виртуальным, а на родных в Абу-Даби душит злость несусветная, хоть за что вроде как: не они же ночами бомбят Киев, Харьков, Одессу, не они же войну начинали, может, даже, имея знакомых в Киеве, им бы совестно было не только постить в Инстаграме фотографии и видосики, но, вполне возможно, даже в теплых странах сейчас отдыхать?
А у нас в Англии дождь холодный, затяжной и противный, почти всю неделю. Несмотря на погоду, я в рабочие дни хожу подышать свежим воздухом на полчасика после обеда. В среду, кажется, погода такой была мерзкой, лило с неба, как из ведра, но я радовалась тихонько. Тому, во-первых, что на улице не ношу я теперь очки, а то стекла бы запотевали, как бывало прежде. Во-вторых, что на лице слезы сливаются с каплями дождя. В-третьих, что в такую погоду встречных не попадается, кто и сквозь дождь эти слезы бы смог разглядеть. А меня, как на грех, прорвало, пока под дождем вот что слушала (привожу тут в переводе):
— Дрезден был разрушен в ночь на тринадцатое февраля 1945 года, — начал свой рассказ Билли Пилигрим.
— На следующий день мы вышли из нашего убежища. — Он рассказал Монтане про четырех охранников и как они, обалдевшие, расстроенные, стали похожи на квартет музыкантов. Он рассказал ей о разрушении боен, где были снесены все ограды, сорваны крыши, выбиты окна, он рассказал ей, как везде валялось что-то, похожее на короткие бревна. Это были люди, попавшие в огненный ураган. Такие дела.
Билли рассказал ей, что случилось со зданиями, которые возвышались, словно утесы, вокруг боен. Они рухнули. Все деревянные части сгорели, и камни обрушились, сшиблись и наконец застыли живописной грядой.
— Совсем как на Луне, — сказал Билли Пилигрим.
Охрана велела американцам построиться по четыре, что они и выполнили. Их повели к хлеву для свиней, где они жили. Стены хлева были еще целы, но крышу сорвало, стекла выбило, и ничего, кроме пепла и кусков расплавленного стекла, внутри не осталось. Все поняли, что ни пищи, ни воды там не было и что тем, кто выжил, если они хотят выжить и дальше, надо пробираться через гряду за грядой по лунной поверхности.
Так они и сделали.
Гряды и груды только издали казались ровными. Те, кому пришлось их преодолевать, увидали, что они коварны и колючи. Горячие на ощупь, часто неустойчивые, эти груды стремились рассыпаться и лечь плотнее и ниже, стоило только тронуть какой-нибудь опорный камень. Экспедиция пробиралась по лунной поверхности молча. О чем тут было говорить? Ясно было только одно: предполагалось, что все население города, без всякого исключения, должно быть уничтожено, и каждый, кто осмелился остаться в живых, портил дело. Людям оставаться на Луне не полагалось.
И американские истребители вынырнули из дыма посмотреть — не движется ли что-нибудь внизу. Они увидали Билли и его спутников. Самолет полил их из пулемета, но пули пролетели мимо. Тут самолеты увидели, что по берегу реки тоже движутся какие-то люди. Они и их полили из пулеметов. В некоторых они попали. Такие дела.
Все это было задумано, чтобы скорее кончилась война.
Как ни странно, рассказ Билли кончался тем, что он оказался на дальней окраине города, не тронутой взрывами и пожарами. К ночи американцы со своей охраной подошли к постоялому двору, открытому для приема посетителей. Горели свечи. Внизу топились три печки. Там, в ожидании гостей, стояли пустые столы и стулья, а наверху были уже аккуратно постланы постели.
Хозяин постоялого двора был слепой, жена у него была зрячая, она стряпала, а две молоденькие дочки подавали на стол и убирали комнаты. Все семейство знало, что Дрезден уничтожен. Зрячие видели своими глазами, как город горел и горел, и понимали, что они очутились на краю пустыни. И все же они ждали, ждали, не придет ли кто к ним.
Но особого притока беженцев из Дрездена не было. Тикали часы, трещал огонь в печах, капали воском прозрачные свечи. И вдруг раздался стук, и вошли четыре охранника и сто американских военнопленных.
Хозяин спросил охрану, не из города ли они пришли.
— Да.
— А еще кто-нибудь придет?
И охранники сказали, что на нелегкой дороге, по которой они пришли, им не встретилась ни одна живая душа.
Слепой хозяин сказал, что американцы могут расположиться на ночь у него в сарае, накормил их супом, напоил эрзац-кофеем и даже выдал понемножку пива. Потом он подошел к сараю, послушал, как американцы, шурша соломой, укладываются спать.
— Доброй ночи, американцы! — сказал он по-немецки. — Спите спокойно.
(Курт Воннегут, «Бойня номер пять, или крестовый поход детей», перевод Риты Райт-Ковалевой.)
Герберт Смагон, "Бомбардировка Дрездена"
Есть такое понятие — «коллективная ответственность». И гражданам страны-агрессора придется отвечать рано или поздно, как в феврале 1945-го пришлось отвечать жителям Дрездена. За свое действие или бездействие. За «социальную дистанцию» по «шкале Богардуса» или, наоборот, за близость с теми, кого считают то «братьями», то «такими же, как мы». Чем хуже сейчас их «братьям» (или, наоборот, не-братьям), чем страшнее мучения по вине России, тем страшнее будут проявления этой самой «коллективной ответственности». Потому что иначе и быть не может. Потому что так уж устроен мир.
Я боюсь за своих родных. Потому что когда-то им придется ответить за мучения физические тех людей, средь которых у них нет знакомых. И когда им, ни в чем напрямую вроде как не виноватым, таки придет жестокий ответ, они не поймут: за что.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Не надо бояться того, что ни не поймут. Конечно, не поймут, они что изменят все свое мировоззрение в одночасье что ли... Но вот я боюсь, что вам, нам, мне в частности, не станет легче или как-то "удовлетвореннее" что ли, если увидим, что за все, что они сейчас делают (или наоборот, не делают, хотя должны быт, не говорят, не думают) им придет ответочка. А станет хуже и страшнее. Как стало тем американцам, которые увидели бомбежку Дрездена своими глазами.
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Премьер-министр Чехии Андрей Бабиш окончательно отверг возможность продажи Украине чешских самолетов L-159, назвав это "закрытым вопросом".
Коалиция беспомощных, ранее называвшаяся желающих
Румыния не планирует отправлять своих военных в Украину. Бухарест готов внести свой вклад, усиливая безопасность в Черном море. «Румыния обязалась оказать помощь не войсками, а логистическую поддержку Украины, подготовку украинских военных в Румынии или других европейских странах в сотрудничестве с армиями соответствующих стран, участие в совместных программах вооружения», — подчеркнул румынский лидер. Канцлер Германии Фридрих Мерц заявил, что войска ФНС не будут размещены в Украине даже после достижения прекращения огня. В то же время, Берлин продолжит вклад — политический, финансовый и военный.
И, я так думаю, это только начало. Одеяла там, перчатки, котелки, шапки и генераторы - пожалуйста. Поляки даже деньги с людей собрали на генераторы, только чтобы к ним не ехали. Так же видеть нас уже не желают чехи, о чем заявило их правительство. А дать оружие, военных в инициативу "Коалиции желающих"... так все меньше желающих влезать в это дело. россии боятся. США давно не союзники, и даже не партнеры.
no subject
Но Европа не однородна. Орбан - сторонник Кремля, Фицо тоже. Премьер Чехии сам никогда не поддерживал Украину, это, скорее, пророссийское правительство, хотя действующий президент Чехии Петр Павел - на стороне Украины. Про Францию и весь этот ПЕРЛ не знаю, ничего не могу сказать, но вряд ли Франция при нынешнем президенте откажется от своего союзничества с Украиной, продолжит поддерживать ее так или иначе. Страны Балтии, Германия, Великобритания официально против Кремля. Так или иначе Европа остается союзником Украины, поддерживает ее, насколько позволяют собственные возможности, было бы лучше, если бы США были хотя бы таким же (пассивным) союзником, это означало бы в 2 раза больше военной помощи, да и гуманитарной тоже, но что делать, если в Белом доме поселился моральный урод.
no subject
no subject
Я не одобряю чересчур "осторожного" отношения европейских лидеров к помощи Украине, я бы очень хотела сама, чтобы наши (британские) войска, например, отправились в Украину. Но ведь я не из тех граждан ЮК, у которых сыновья/дочери или мужья служат в вооруженных силах. У меня тут вообще никаких родственников нет, даже среди друзей нет военнослужащих, так мне некого было бы лично жалеть, если бы дошло дело до отправки отсюда на фронт (или хоть миротворцами в воюющую страну). Тем не менее, Европа помогала Украине всегда, Америка Байдена помогала, а Трамп точно нет. Если среди европейских лидеров есть какие-то "обидчивые", то Зеленский своей речью оказал медвежью услугу своей стране. Он думал, что выскажет им (европейцам) все, что о них думает, и они тут же сами одумаются, и миротворцев пошлют, и российские деньги "разморозят" (хотя у них по отношению к частным коммерческим фирмам в Бельгии такого мандата нет), а заодно похитят Путина, как Трамп похитил Мадуро. Но в результате все может быть наоборот: вот и выступление Франции вполне могло быть связано с "обидой" на Зеленского. Конечно, здравомыслящие лидеры от союзничества с Украиной не откажутся, но так как Европа и без того не однородна, и очень многое в ней зависит от отношения отдельных правителей к Путину, то и другие могут из-за этой "обиды" перестать быть союзниками Украины.
Я не знаю, как Украина пытается 4 года разбудить Европу. Будить ее надо, в первую очередь, не саммитами между правителями, а влиянием на обычных людей. Это люди выбирают правителей здесь, а не правители влияют на людей (как это делается в РФ). Но люди здесь слишком плохо информированы. Украине надо бы начинать (хоть, может, и поздно) будить простых людей через информационный фронт, через медиа, СМИ. Но вот как раз в информационную войну Украина не вкладывается. Может, денег на это нет сейчас у Украины, я понимаю. Но у РФ-то деньги на это как раз есть. Поэтому влияние российской пропаганды и здесь мощнее, чем влияние украинских каналов, которых тут практически нет.