
Мы с Гейбом решились наконец распрощаться с тремя из четырех стульев, служившими нам верой и правдой шестнадцать лет. Мы их купили однажды в Джон Люисе в комплекте с обеденным столом. Кто только ни сидел на них за эти годы... перечислять имена не буду, а то разревусь еще. Больше всего сидел на них Гейб, и судя по их состоянию, был у него любимый стул, у которого сиденье провалилось совсем, и стоял он последние месяцы за столом вместе с тремя собратьями уже чисто ради гармонии, все же четыре стороны у стола. Сиденье чуть менее любимого стула прикрывалось подушечкой, с нею на нем еще можно было кому-то сидеть, ну и если бы вдруг провалилось, то по крайней мере было бы падать не больно. Другие два стула оставались вполне крепкими функциональными, было выкидывать жаль, но оставлять дома значило либо опять-таки гармонию нарушать, либо захламлять помещение. После долгих сентиментальных дебатов мы с Гейбом пришли к соглашению оставить один, и он уместно вписался возле окошка самой маленькой из комнат, где (мне хотелось бы верить) будет сидеть на нем иногда один из тех призраков, чью тяжесть тел старый стул еще помнит.