ilfasidoroff (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
ilfasidoroff) wrote2012-12-24 05:58 pm
ilfasidoroff) wrote2012-12-24 05:58 pm
Entry tags:
Джон Бэйли об Айрис Мердок (Отрывок 3 — Бал. Часть 1)
Помните бал в колледже Св. Антония (из биографии А.М., факт 603)? Он оказался «экстраординарным событием» для Айрис, ибо завершился сближением с Джоном Бэйли. Автор биографии (Питер Конради) представил это событие через свидетельства очевидцев (может быть, даже воспоминания самой А.М.).А вот как оно описано в мемуарах Джона Бэйли.
В начале лета колледж Св. Антония организовал скромный танцевальный вечер — куда менее затейливое мероприятие, чем грандиозные университетские вечера (так называемые «знамен-балы»*), что проходят в конце летнего семестра и длятся всю ночь. Цена двойного билета на такое грандиозное мероприятие и тогда могла доходить до тридцати фунтов, а нынче и того дороже. Вечеринка в Св. Антонии стоила не более пары гиней. И хоть я сам не имел ни навыков, ни природной склонности к танцам, но все же решил пойти туда и спросить Айрис, не согласится ли она пойти со мной. Я купил билеты с тем расчетом, что перепродать их, в случае чего, будет нетрудно. К моему изумлению (и вовсе не к буйной радости), Айрис приняла приглашение с рвением. В моей душе это вызвало новую смуту. Да и реальные проблемы могли за этим последовать. Что если другие мужчины, мои коллеги в Св. Антонии начнут приглашать ее танцевать, и что если кто-то из них в нее влюбится, или она в кого-то? (Мне не приходило в голову, что она с тем же успехом могла положить глаз на одну из присутствующих девушек.)
Имелись и другие, более насущные проблемы. Куда мне позвать ее ужинать перед танцами, которые начинались в девять, кончались в двенадцать? Лишних денег у меня не было, но я понимал, что место должно быть «приличное», не просто паб там или кафе. Наконец я выбрал ресторан «Ридженси», рекламируемый в «Оксфорд Мэйл» как «заведение с лучшей кухней в Оксфордшире». Вряд ли можно было дискредитировать такой дельфийский слоган, если подумать как следует, но я-то и не задумывался. В половине седьмого я отправился за Айрис в ее колледж, но остался за дверью ее комнаты, когда постучав, услышал изнутри голос, велевший мне подождать минутку. Пока ждал, я старался представить, как она будет выглядеть и во что будет одета. Я предполагал, а вернее, надеялся, что на ней будет что-нибудь темное, лучше всего — черное, подходящее для особы зрелого возраста и умеренных нравов — каковой она и была в моих предположениях и надеждах. Разве не эти качества с такой силой притянули меня к ней, когда я впервые увидел ее на велосипеде?
Дверь открылась. Передо мной возникло явление, одетое в нечто похожее на огненно-красную парчу. В какой-то мере я был шокирован: ослеплен и потрясен одновременно. Все мои мечты, мои иллюзии и предположения о женщине… (девушке? даме?) на велосипеде словно разорвались в клочья и исчезли в том прошлом, где я хотел бы продолжать свое обитание, если бы мне предоставили выбор. Но выбора у меня не было. Напротив меня стояла абсолютно та же особа, что когда-то ехала мимо на велосипеде. Ее лицо по-прежнему казалось мне простым и добрым, не сказать, чтоб красивым или привлекательным, хоть и весьма выразительным с его курносостью и грубоватостью черт, и оно также казалось мне весьма таинственным. Но сейчас я видел его таким, как его видели другие люди. Оно ни в коем случае не было красивым по общепринятым стандартам, но ее наряд был стандартным. Как он расстроил меня. Такого рода вещицы могла нацепить только глупая девка, которой не хватило вкуса отнестись к выбору гардероба внимательно.
Что ж, делать нечего. Внимание Айрис, кажется, было поглощено… то ли лицом, которое она напудрила слишком обильно, то ли ее прической, то ли какой-то помехой в нижнем белье. Она то и дело изгибалась, неуклюже одергивала платье, будто то, что находилось под ним, было для нее чужеродным и соответственно — некомфортным. А может, ее поглощали мысли о том, что она могла бы в этот момент находиться в каком-то другом месте, с кем-то еще из ее друзей. Казалось, ее поглощало все и всё, кроме меня, она будто даже не замечала меня, прямо как в тот день, когда ехала на велосипеде мимо моего окна. Она даже не посмотрела на меня, но рассеянно взяла меня за руку, и мы пошли к выходу из здания колледжа Св. Анны, где она проживала, и это обрадовало меня не больше, чем ее неуклюжие жесты, будто на ней было надето что-то непривычное и неудобное. Корсет, наверное.
John Bayley, Iris: A Memoir of Iris Murdoch, Gerald Duckwork & Co. Ltd, London, 1999. Перевод Ильфы Сидорофф ( (c) Ilfa Sidoroff, 2012).
* Commem (commemoration) balls (англ.) — грандиозные балы, традиционно знаменующие окончание летнего семестра в Оксфордских колледжах.
Отрывок 1: Встреча Джона и Айрис
Отрывок 2: О писательской скромности
Конспекты биографии Айрис Мердок
В начале лета колледж Св. Антония организовал скромный танцевальный вечер — куда менее затейливое мероприятие, чем грандиозные университетские вечера (так называемые «знамен-балы»*), что проходят в конце летнего семестра и длятся всю ночь. Цена двойного билета на такое грандиозное мероприятие и тогда могла доходить до тридцати фунтов, а нынче и того дороже. Вечеринка в Св. Антонии стоила не более пары гиней. И хоть я сам не имел ни навыков, ни природной склонности к танцам, но все же решил пойти туда и спросить Айрис, не согласится ли она пойти со мной. Я купил билеты с тем расчетом, что перепродать их, в случае чего, будет нетрудно. К моему изумлению (и вовсе не к буйной радости), Айрис приняла приглашение с рвением. В моей душе это вызвало новую смуту. Да и реальные проблемы могли за этим последовать. Что если другие мужчины, мои коллеги в Св. Антонии начнут приглашать ее танцевать, и что если кто-то из них в нее влюбится, или она в кого-то? (Мне не приходило в голову, что она с тем же успехом могла положить глаз на одну из присутствующих девушек.)
Имелись и другие, более насущные проблемы. Куда мне позвать ее ужинать перед танцами, которые начинались в девять, кончались в двенадцать? Лишних денег у меня не было, но я понимал, что место должно быть «приличное», не просто паб там или кафе. Наконец я выбрал ресторан «Ридженси», рекламируемый в «Оксфорд Мэйл» как «заведение с лучшей кухней в Оксфордшире». Вряд ли можно было дискредитировать такой дельфийский слоган, если подумать как следует, но я-то и не задумывался. В половине седьмого я отправился за Айрис в ее колледж, но остался за дверью ее комнаты, когда постучав, услышал изнутри голос, велевший мне подождать минутку. Пока ждал, я старался представить, как она будет выглядеть и во что будет одета. Я предполагал, а вернее, надеялся, что на ней будет что-нибудь темное, лучше всего — черное, подходящее для особы зрелого возраста и умеренных нравов — каковой она и была в моих предположениях и надеждах. Разве не эти качества с такой силой притянули меня к ней, когда я впервые увидел ее на велосипеде?
Дверь открылась. Передо мной возникло явление, одетое в нечто похожее на огненно-красную парчу. В какой-то мере я был шокирован: ослеплен и потрясен одновременно. Все мои мечты, мои иллюзии и предположения о женщине… (девушке? даме?) на велосипеде словно разорвались в клочья и исчезли в том прошлом, где я хотел бы продолжать свое обитание, если бы мне предоставили выбор. Но выбора у меня не было. Напротив меня стояла абсолютно та же особа, что когда-то ехала мимо на велосипеде. Ее лицо по-прежнему казалось мне простым и добрым, не сказать, чтоб красивым или привлекательным, хоть и весьма выразительным с его курносостью и грубоватостью черт, и оно также казалось мне весьма таинственным. Но сейчас я видел его таким, как его видели другие люди. Оно ни в коем случае не было красивым по общепринятым стандартам, но ее наряд был стандартным. Как он расстроил меня. Такого рода вещицы могла нацепить только глупая девка, которой не хватило вкуса отнестись к выбору гардероба внимательно.
Что ж, делать нечего. Внимание Айрис, кажется, было поглощено… то ли лицом, которое она напудрила слишком обильно, то ли ее прической, то ли какой-то помехой в нижнем белье. Она то и дело изгибалась, неуклюже одергивала платье, будто то, что находилось под ним, было для нее чужеродным и соответственно — некомфортным. А может, ее поглощали мысли о том, что она могла бы в этот момент находиться в каком-то другом месте, с кем-то еще из ее друзей. Казалось, ее поглощало все и всё, кроме меня, она будто даже не замечала меня, прямо как в тот день, когда ехала на велосипеде мимо моего окна. Она даже не посмотрела на меня, но рассеянно взяла меня за руку, и мы пошли к выходу из здания колледжа Св. Анны, где она проживала, и это обрадовало меня не больше, чем ее неуклюжие жесты, будто на ней было надето что-то непривычное и неудобное. Корсет, наверное.
John Bayley, Iris: A Memoir of Iris Murdoch, Gerald Duckwork & Co. Ltd, London, 1999. Перевод Ильфы Сидорофф ( (c) Ilfa Sidoroff, 2012).
* Commem (commemoration) balls (англ.) — грандиозные балы, традиционно знаменующие окончание летнего семестра в Оксфордских колледжах.
Отрывок 1: Встреча Джона и Айрис
Отрывок 2: О писательской скромности
Конспекты биографии Айрис Мердок
no subject
Счастливого Рождества!
no subject
no subject
Глупые, глупые мужики... Разве вы стоите тех богинь, которых заказываете?
Слава Богу, у него хватило ума все-таки (скрепя душу) удовольствоваться такой, какая она перед ним предстала. Но как мелочно это внимание к "стандартному" пурпуру, излишней напудренности, изгибаниям спутницы, будто ей что-то мешало... Вот дать бы в этот момент ему почитать ее мысли. Что если она бы думала: нос кнопкой, должно быть, и член невелик; жидкие волосенки, потные ручонки, подслеповатые глазенки; неужели он думает, что кто-то может захотеть с ним спать?
Но она так не думала, я уверена, что она-то как раз была шире и выше. А он - рассматривал ее будто немолодую лошадь, выставленную на продажу. Тьфу, вот чесслово. Противный мужик, бээээээээээ(((
no subject
Да, мне в этом отрывке Бэйли тоже представился не в лучшей красе, чем Канетти. Хотя к Канетти у меня во многом (помимо того, как он к А.М. относился) отношение положительное. Бэйли мне почему-то нравится не очень. Не почему-то, а как автор. Читала я его (помимо мемуаров). Не мой автор, ох не мой. Но он был идеальным партнером по жизни для А.М., я думаю все же. Это первый из моих трех переводов про бал. Дальше будет весьма интересно. ))
no subject
Идеальным партнером для АМ был бы и Канетти, если б был бы; и кто угодно еще... Она с большим тактом и уважением относилась к людям, была по-настоящему доброжелательна и снисходительна. А большинство воспринимали это как слабость и ущербность: раз у нее большие плоские ноги и курносая морда лица, пусть и не выпендривается, радуется, что хоть кто-то на нее внимание обратил... Мудачье, ей-ей мудачье.
no subject
no subject
Прям мороз по коже от негодования. Этому скунсу Айрис нехороша, а? Сам-то на себя смотреть в зеркало пробовал хоть раз?
no subject
Я постоянно ищу чего-нибуд. Есть, конечно, разрозненные статейки. Но обработанные СМИ, не аутентичные... Почитаю еще кое-что у Бриджид Брофи. Хотя мемуаров-то об Айрис у нее, кажется, нет.
no subject
...Виделась давеча с Айрис, все-таки это необыкновенно грациозное создание. Не в обычном смысле слвоа, конечно, она не как балерина... Но поворот головы, но нечаянная жестикуляция, манера откидывать волосы, теребить шейный платок... Иногда она мне кажется похожей на венценосного птенца фламинго, по ошибке затеявшего общение с людьми. Она всегда юна. Думаю, будет такой и в 60, и в 70, и в 80. И все всегда будут тонуть в омутах ее прозрачных, как ледяной топаз, глаз. И она будет снисходительно подавать руку, словно и не подозревая, какой пожар при этом разгорается в сердце спасенного утопленника. Ах, Айрис-Айрис, если бы ты могла заглянуть на донышко моего сердца... Впрочем, ты сама написала там те слова, о которых будто бы и не догадываешься. Вечная девочка-кокетка!..
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Он боялся конкуренции, да, в чем и признался себе, когда говорил, что ведь ее могут пригласить танцевать другие мужчины, и она может влюбиться в кого-то. Но я также готова поверить, что Айрис не отличалась большим эстетическим вкусом, особенно в отношении своего внешнего вида. Для более уместного выбора одежды, косметики ей не хватало "экспертности". Ее талант был в ином. И нам ли не знать об этом.
no subject
no subject
no subject
Актеры - это только пример.
Если этот пример не подходит, я дам другой.
Есть такой британский детективный сериал - Foyle's War или что-то в этом роде.
Действие происходит в английской глубинке во время 2-й Мировой войны. В британских доблестях и добродетелях никто не сомневается, но в этом сериале они показывают и некоторые весьма нелицеприятные вещи. Не боятся.
Например, когда Италия объявила войну, ребята устроили в городе итальянский погром: разгромили пиццерию. Дом сожгли. Владелец, который годами кормил всю округу, погиб при пожаре. Как вам это понравится?
Или история о том, как интернировали "немецких подданных", в том числе немцев-антифашистов и немецких евреев, которым удалось удрать от Гитлера. А их в кутузку. Некоторые, между прочим, умерли в заключении.
На меня произвело впечатление, что британцы не пытаются "замести это под ковер". Они как бы говорят: "Мы этим не гордимся, но так было".
Такое отношение к правде жизни вызывает только уважение.
Так вот,я думаю, что литература(и кино, и другие искусства)- это не рассказ о красивом, а рассказ о том, что есть, то есть правдивый рассказ.
А показывать только красивое - это, простите, социалистический реализм. Или, как еще у нас говорили, "лакировка действительности".
no subject
no subject
Возможно, он запоздал, но я надеюсь, что он объяснит, что я имел в виду. Все-таки важно добиться понимания.
Заговорив об актерах, я не имел в виду «переводить стрелки», и если это так выглядит, то это не нарочно.
В этом разговоре меня интересует одна тема, та же, что и вас – шокирующие заявления мемуаристов об Айрис, как это понимать и как к этому относиться. Выглядит так, что они «говорят о ней гадости».
Вы вправе спросить меня – зачем же тогда я говорю о некрасивых актерах, об историческом сериале и т. д . Ведь это не по теме.
Объясню. Это связано с моим способом находить ответы на трудные вопросы. В основе этого способа лежит принцип СРАВНЕНИЯ. Чтобы понять какую-нибудь вещь или явление, нужно сравнить ее/его с подобными вещами в соседней области, что ли.
В данном случае явление заключается в том, что мемуаристы «говорят гадости», они так понимают свою задачу.
Я задаю себе вопрос: а как поступают в подобных случаях в других жанрах литературы, искусства т.д.? Например, в кино. И тут оказывается, что поступают подобным же образом: рубят правду-матку, не обходят острые углы, не заметают под ковер, говорят без прикрас то, что было. При желании можно сказать «говорят гадости».
И тогда напрашивается вывод: может быть, это такая традиция? И не только в литературе и в искусстве, но и в общественной жизни. И вообще в культуре.
С другой стороны, можно сказать, что мои аналогии очень уж далекие. Лучше было бы сравнивать эти мемуары не с кино, а с другими мемуарами. Но дело в том, что я мало знаком с мемуарной литературой.
Вот «Исповедь» Руссо читал. Он там о себе такое понаписал!!
no subject
Руссо я не читала и поэтому тоже не хочу уходить в обсуждение его "Исповеди".
В чем же вы видите "гадости" в приведенных отрывках? Я вижу иронию (очень типичную для англичан), но не сказала бы, что это "гадости". Вот Канетти писал мемуары иначе - в частности об А.М. он действительно говорил гадости - без кавычек. А Бэйли - иронизирует. Очень по-английски причем.
no subject
И я согласен, что "такого рода "эксгибиционисты" приятнее, чем лицемеры", и что "мемуары его в противном случае были бы менее интересны".
В этом, видимо, и разгадка.
И все равно эти откровения шокируют.
А Руссо я вспомнил потому, что он тоже делает ряд шокирующих признаний, особенно для своего времени, а еще более для нашего дремучего совкового времени.
А вообще Happy New Year! И чтобы все было хорошо.