ilfasidoroff (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
ilfasidoroff) wrote2026-03-11 08:30 am
ilfasidoroff) wrote2026-03-11 08:30 am
Entry tags:
Player Piano, by Kurt Vonnegut
Дослушала и дочитала. В обоих форматах, да. Потому что иначе не получается с ним, с Воннегутом, несмотря на отточенность фраз и концентрированный объем. Всегда поражалась его способности формулировать огромное количество идей, описаний, характеров и явлений на паре сотен (а то и меньше) страниц. Говорю о его романах, не о рассказах, которые тоже по-своему хороши, хоть сама я вообще-то рассказы любых авторов читать не люблю.
("Пианистка и игроки в шашки", Анри Матисс. Холст, масло, 1924.Стиль: Экспрессионизм. Сюжет картины никак не связан с сюжетом Player Piano, хотя пианино и шашки есть и тут и там.)
Player Piano (в переводе на русский «Механическое пианино») — это дебютный роман Воннегута, опубликованный в 1952 году, хоть по его качеству никак не скажешь, что писал начинающий автор, и все основные Воннегутовские тренды уже ощущаются там довольно четко. Запросите любой ИИ проанализировать это произведение — и он не знает, где остановиться. У меня интеллект (уж какой есть) не искусственный, поэтому лучше не буду и начинать. Скажу лишь, что останавливалась на местах, которые сильно перекликаются как с моими мыслями, так и событиями, в них отражаемыми. Тут, например, прослушала, остановилась, подумала, еще раз прослушала, глазами прочла (привожу в переводе, не слишком удачном, но уж какой нашла — Рита Райт-Ковалева этот роман, кажется, не переводила):
Машины разделили мужчин и мальчиков, если так можно выразиться.
«Мужчин от мальчишек» — так говорили нам в армии, сержант Элм Уиллер например. Он был из Мемфиса.
«Так-то вот, ребята, — говаривал он. — Здесь мы отделяем мальчишек от мужчин». И тут же мы шли вперед, брали очередную высотку, а за нами шли медики и отделяли мертвых от раненых. А потом Уиллер говорил: «Так-то вот, ребята, здесь мы отделяем мальчишек от мужчин». И это продолжалось до тех пор, пока нас не отделили от нашего батальона, а самому Уиллеру не отделили голову от туловища.
Но знаете, что я вам скажу, как бы страшно там ни было, — дело, конечно, не только в Уиллере, а я говорю обо всей войне — она выявила величие американского народа. Есть в войне что-то такое, что позволяет выявить величие. Страшно неприятно это говорить, но это действительно так. Конечно, возможно, это происходит только потому, что тут очень легко быстренько стать великим в военных условиях. Какая-то дурацкая вещь происходит с тобой в течение нескольких секунд, и вот пожалуйста — ты велик. Я, может быть, самый великий парикмахер в мире, вполне возможно, что я и являюсь им, но мне это нужно доказывать всю жизнь, совершая великие стрижки, но этого никто так и не заметит. Так вот идут дела в мирное время, вы меня понимаете?
<...>
Вот вы и готовы, сэр. Как вам нравится ваш вид?
— Сумклиш, — сказал шах и потянул добрый глоток из фляги, поданной ему Хашдрахром. Потом он долго с мрачным видом изучал себя в зеркале, которое перед ним держал Бигли.
— Нибо бакула ни прово, — сказал он наконец.
— Ему понравилось? — спросил Бигли.
— Он говорит, что нет ничего такого, чего был бы не в состоянии покрыть тюрбан.
(Перевод Марата Акимовича Брухнова.)
Конечно, ту сторону войны, когда о величии в ней участвующих можно было бы говорить без иронии, Воннегут знать не мог. Он был американцем, и вся сатира его была направлена на Америку. На которую никогда вроде бы не нападал никто. А шах Братпура — прекрасный персонаж тут.
("Пианистка и игроки в шашки", Анри Матисс. Холст, масло, 1924.Стиль: Экспрессионизм. Сюжет картины никак не связан с сюжетом Player Piano, хотя пианино и шашки есть и тут и там.)
Player Piano (в переводе на русский «Механическое пианино») — это дебютный роман Воннегута, опубликованный в 1952 году, хоть по его качеству никак не скажешь, что писал начинающий автор, и все основные Воннегутовские тренды уже ощущаются там довольно четко. Запросите любой ИИ проанализировать это произведение — и он не знает, где остановиться. У меня интеллект (уж какой есть) не искусственный, поэтому лучше не буду и начинать. Скажу лишь, что останавливалась на местах, которые сильно перекликаются как с моими мыслями, так и событиями, в них отражаемыми. Тут, например, прослушала, остановилась, подумала, еще раз прослушала, глазами прочла (привожу в переводе, не слишком удачном, но уж какой нашла — Рита Райт-Ковалева этот роман, кажется, не переводила):
Машины разделили мужчин и мальчиков, если так можно выразиться.
«Мужчин от мальчишек» — так говорили нам в армии, сержант Элм Уиллер например. Он был из Мемфиса.
«Так-то вот, ребята, — говаривал он. — Здесь мы отделяем мальчишек от мужчин». И тут же мы шли вперед, брали очередную высотку, а за нами шли медики и отделяли мертвых от раненых. А потом Уиллер говорил: «Так-то вот, ребята, здесь мы отделяем мальчишек от мужчин». И это продолжалось до тех пор, пока нас не отделили от нашего батальона, а самому Уиллеру не отделили голову от туловища.
Но знаете, что я вам скажу, как бы страшно там ни было, — дело, конечно, не только в Уиллере, а я говорю обо всей войне — она выявила величие американского народа. Есть в войне что-то такое, что позволяет выявить величие. Страшно неприятно это говорить, но это действительно так. Конечно, возможно, это происходит только потому, что тут очень легко быстренько стать великим в военных условиях. Какая-то дурацкая вещь происходит с тобой в течение нескольких секунд, и вот пожалуйста — ты велик. Я, может быть, самый великий парикмахер в мире, вполне возможно, что я и являюсь им, но мне это нужно доказывать всю жизнь, совершая великие стрижки, но этого никто так и не заметит. Так вот идут дела в мирное время, вы меня понимаете?
<...>
Вот вы и готовы, сэр. Как вам нравится ваш вид?
— Сумклиш, — сказал шах и потянул добрый глоток из фляги, поданной ему Хашдрахром. Потом он долго с мрачным видом изучал себя в зеркале, которое перед ним держал Бигли.
— Нибо бакула ни прово, — сказал он наконец.
— Ему понравилось? — спросил Бигли.
— Он говорит, что нет ничего такого, чего был бы не в состоянии покрыть тюрбан.
(Перевод Марата Акимовича Брухнова.)
Конечно, ту сторону войны, когда о величии в ней участвующих можно было бы говорить без иронии, Воннегут знать не мог. Он был американцем, и вся сатира его была направлена на Америку. На которую никогда вроде бы не нападал никто. А шах Братпура — прекрасный персонаж тут.
no subject
no subject
no subject