ilfasidoroff (![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
ilfasidoroff) wrote2021-09-11 02:51 am
ilfasidoroff) wrote2021-09-11 02:51 am
Entry tags:
Дневник - 10 сентября, пятница - Москва (наверстанная запись)
Снова мы с Ёрой шастаем по конторам каким-то. Со СНИЛСом моим и загрузкой результата ПЦР он вчера вечером разобрался, но, оказывается, активировать мою учетную запись на госуслугах можно лишь при посещении Банка России (или какой-то похожей организации). А перед визитом в этот “Банк” мы пошли, кажется, в сберкассу… или в Сбербанк? (Только не спрашивайте меня точные названия всех этих учреждений, я их не запоминаю). Требовалось завести для меня рублевую кредитную карту, которой смогу “со всеми удобствами” (по его словам) пользоваться, как в Англии, так и в РФ: “И у нас тогда с тобой будет постоянный канал связи”. И не объяснил, почему без этой карты у нас канала связи не может быть.
Но не все просто в государстве Российском. Талончики и тут отрывают на входе — все “чики-пуки”, некоторые (“особо хитрожопые” — все, что в кавычках, — слова не мои) отрывают по два-три талончика (“на каком быстрее” дойдет очередь, хотя народу совсем в сбербанке немного, можно даже дистанцию социальную соблюсти). И до боли родные типажи вообще без талонов: “А мне только спросить!” — через каждые тридцать секунд. Умом Россию понять, думаю, можно, уж во всяком случае тем, кто сам рожден в ней. Но вот ее изменить полностью — невозможно.
Карту завести, какую Ёра хотел, оказалось не так-то просто. Условия изменились с тех пор, как он свою последнюю заводил: я не вникала особо, мне это не слишком-то интересно: карта нужна-то ему куда больше, я до конца своей жизни смогу без нее прожить наверняка. Осведомленный о предыдущих условиях, Старшынький то и дело перебивал девушку-менеджера (очень, с моей точки зрения, вежливую), а ей в свою очередь приходилось твердо и таки вежливо его осаждать: “Можно я все же договорю?”
“Как таких хамок еще на работу берут!” — сказал он сердито, когда мы вышли из Сбербанка.
В “Банке России” мою учетную запись на госуслугах активировать отказались — нужно сперва счет завести там, лишние деньги платить, если не пользоваться (а я-то им точно пользоваться не собираюсь). “Во-оот! С такой хренью и будешь сталкиваться каждый раз здесь, пока нет действующей записи на госуслугах!” — сказал Старшынький. Только чтобы моя запись там “задействовала”, нам обоим нужно сталкиваться с этой “хренью”. Catch-22 получается. До сих пор не пойму, накой мне-то теперь активация этой записи, ведь ПЦР тест загрузили — признали действительным, и оставшееся время в Москве мне бы проводить без контор, без “всей этой хрени”, а он меня по кабинетам таскает. Ну, раз таскает упорно, значит, ему это надо, ладно уж, потаскаюсь.
Алена обещала сварить настоящий украинский борщ — нам с Ёрой предстояло купить все продукты по списку. Заехали в ближайший “Евроспар” — там машин на тесной стоянке: “Мать моя, пятница!!!” Парковаться нам было негде, оставили машину во дворе, сходили сперва в небольшой овощной магазинчик там, затем в Евроспар вернулись. К моему удивлению, подавляющим большинством покупателей там оказались люди того пенсионного возраста, в котором, от вождения машин уже добровольно отказываются (уж в Москве-то во всяком случае я бы сама отказалась, не дожидаясь возраста, в котором водительские права больше не обновляют). Их было много там, очень много. Ни о какой социальной дистанции и речи быть не может, маски почти у всех, но нечистые и на подбородке. Тем, у кого маска не прикрывает вообще никакой части лица, предъявляется твердое требование ее нацепить во время оплаты на кассе. Спрашивается: а смысл? Не, я понимаю про то, что требование предъявляется в первую очередь к кассирам, чтобы те не обслуживали без масок, но все равно, все равно: ГДЕ ТУТ СМЫСЛ-то, а?!
Наконец-то поела настоящего украинского борща. Не впервые в своей жизни, конечно (я все же достаточно старая девочка, чтобы вообще что-либо в жизни впервые пробовать), и в сравнении с предыдущими тарелками украинских борщей, испробованных годы и годы назад, этот оказался особенно вкусным.
Пока борщ готовился, погуляли с Матвеем Юрьичем и его папой на детской площадке. Накрапывал дождик, других гуляющих было мало, но под навесом возле спортивных снарядов сидели-висели на перекладинах три московские школьницы лет 12-13 и душевно общались. В разговоре у них притом наличествовало слов этак пять или шесть, наиболее часто употреблялись слова “блядь”, “хуй” и “пиздец”.
Маленький Мотич сегодня опять немного капризничал: зубки режутся и побаливают. Еле спать уложили его после прогулки, чтобы втроем не спеша поесть борщ. Зато (о прекрасное достижение!) Матвей начал меня признавать за “свою”. Играли с ним в “Трех Котят” на смартфоне. Вот она, нынешняя молодежь: ему еще нет и шестнадцати (месяцев), а уже подавай девайсы.
Вернулись от них к Ёре в десять вечера, по пути заехали в очередной раз в “Евроспар”, купили картошки, селедки и водки. Общались до трех ночи. Обычно я в это время (даже с поправкой на Гринвич, то есть с разницей в два часа) уже пятый сон вижу, а тут… Откуда только ресурсы такие берутся у меня в этой Москве? Семь холмов помогают чтоль?
Но не все просто в государстве Российском. Талончики и тут отрывают на входе — все “чики-пуки”, некоторые (“особо хитрожопые” — все, что в кавычках, — слова не мои) отрывают по два-три талончика (“на каком быстрее” дойдет очередь, хотя народу совсем в сбербанке немного, можно даже дистанцию социальную соблюсти). И до боли родные типажи вообще без талонов: “А мне только спросить!” — через каждые тридцать секунд. Умом Россию понять, думаю, можно, уж во всяком случае тем, кто сам рожден в ней. Но вот ее изменить полностью — невозможно.
Карту завести, какую Ёра хотел, оказалось не так-то просто. Условия изменились с тех пор, как он свою последнюю заводил: я не вникала особо, мне это не слишком-то интересно: карта нужна-то ему куда больше, я до конца своей жизни смогу без нее прожить наверняка. Осведомленный о предыдущих условиях, Старшынький то и дело перебивал девушку-менеджера (очень, с моей точки зрения, вежливую), а ей в свою очередь приходилось твердо и таки вежливо его осаждать: “Можно я все же договорю?”
“Как таких хамок еще на работу берут!” — сказал он сердито, когда мы вышли из Сбербанка.
В “Банке России” мою учетную запись на госуслугах активировать отказались — нужно сперва счет завести там, лишние деньги платить, если не пользоваться (а я-то им точно пользоваться не собираюсь). “Во-оот! С такой хренью и будешь сталкиваться каждый раз здесь, пока нет действующей записи на госуслугах!” — сказал Старшынький. Только чтобы моя запись там “задействовала”, нам обоим нужно сталкиваться с этой “хренью”. Catch-22 получается. До сих пор не пойму, накой мне-то теперь активация этой записи, ведь ПЦР тест загрузили — признали действительным, и оставшееся время в Москве мне бы проводить без контор, без “всей этой хрени”, а он меня по кабинетам таскает. Ну, раз таскает упорно, значит, ему это надо, ладно уж, потаскаюсь.
Алена обещала сварить настоящий украинский борщ — нам с Ёрой предстояло купить все продукты по списку. Заехали в ближайший “Евроспар” — там машин на тесной стоянке: “Мать моя, пятница!!!” Парковаться нам было негде, оставили машину во дворе, сходили сперва в небольшой овощной магазинчик там, затем в Евроспар вернулись. К моему удивлению, подавляющим большинством покупателей там оказались люди того пенсионного возраста, в котором, от вождения машин уже добровольно отказываются (уж в Москве-то во всяком случае я бы сама отказалась, не дожидаясь возраста, в котором водительские права больше не обновляют). Их было много там, очень много. Ни о какой социальной дистанции и речи быть не может, маски почти у всех, но нечистые и на подбородке. Тем, у кого маска не прикрывает вообще никакой части лица, предъявляется твердое требование ее нацепить во время оплаты на кассе. Спрашивается: а смысл? Не, я понимаю про то, что требование предъявляется в первую очередь к кассирам, чтобы те не обслуживали без масок, но все равно, все равно: ГДЕ ТУТ СМЫСЛ-то, а?!
Наконец-то поела настоящего украинского борща. Не впервые в своей жизни, конечно (я все же достаточно старая девочка, чтобы вообще что-либо в жизни впервые пробовать), и в сравнении с предыдущими тарелками украинских борщей, испробованных годы и годы назад, этот оказался особенно вкусным.
Пока борщ готовился, погуляли с Матвеем Юрьичем и его папой на детской площадке. Накрапывал дождик, других гуляющих было мало, но под навесом возле спортивных снарядов сидели-висели на перекладинах три московские школьницы лет 12-13 и душевно общались. В разговоре у них притом наличествовало слов этак пять или шесть, наиболее часто употреблялись слова “блядь”, “хуй” и “пиздец”.
Маленький Мотич сегодня опять немного капризничал: зубки режутся и побаливают. Еле спать уложили его после прогулки, чтобы втроем не спеша поесть борщ. Зато (о прекрасное достижение!) Матвей начал меня признавать за “свою”. Играли с ним в “Трех Котят” на смартфоне. Вот она, нынешняя молодежь: ему еще нет и шестнадцати (месяцев), а уже подавай девайсы.
Вернулись от них к Ёре в десять вечера, по пути заехали в очередной раз в “Евроспар”, купили картошки, селедки и водки. Общались до трех ночи. Обычно я в это время (даже с поправкой на Гринвич, то есть с разницей в два часа) уже пятый сон вижу, а тут… Откуда только ресурсы такие берутся у меня в этой Москве? Семь холмов помогают чтоль?
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject